Из стороны в другую метается
котик под кровом бичей.
С пылинкой мурлыка играется —
сколько ж таких усачей!

Друг кроткий, льнущий к ногам,
умоляет с тобою брести,
взором взывает — хотя по утрам
верным створку скрести.

Ну а ежели он враз не откроет,
друг заснёт под стрехою.
Даже если фляга скорби упоит,
кот прижмётся щекою.

Но иначе ты решил поступить:
бросил кота средь стези —
и не чуешь, где может бродить
кот, что извалян в грязи.

Жаждал ты моей смерти,
но я бился, как мог.
Родили тебя сами черти,
и я всего тебя сжёг.

Полыхал в пламени дух,
явив сокровенное,
разгонял чёртовых мух,
и оно — совершенное.

Угасал светоч тех дней,
возгорался новее.
Не видал давних теней —
Они ткутся светлее.

Зрю: на истёртой груди
пылает рой строк.
Пустошь идей, напади!
Улови дара клинок.

Не успел оглянуться —
уж на выходе ты.
И ему не вернуться —
год моей высоты.

Растворился в метели,
что накрыла весь град.
И крупинки блестели —
твой таков ведь наряд.

Было будто вчера,
что забрал ты с собою.
Новый год — да пора
на ветру быть с искрою!

Год пронёсся иначе,
и не так, как тогда.
Были пусть неудачи,
но забыть — никогда!

Сладких снов, моя родная,
засыпай же без тревог.
Для меня ты вся святая,
мой ты милый Козерог.

Сладко спи, моя родная,
пусть приснятся тебе сны,
где любовь, нас согревая,
говорит, что мы прочны.

Сладких снов, моя родная:
расцветём же не во сне!
Для меня ты вся святая,
свет скользнёт по седине.

Сладко спи, моя родная:
я ступлю на твой порог,
и очнёшься, словно тая, —
лаской уст тебя разжёг.